Патрик О`Брайан - Капитан первого ранга

— Славно постарались, не так ли? — спросил Джек. — Отличная работа, честное слово, — добавил он, кивнув в сторону грот-мачты. — При такой скорости завтра мы поставим и стаксели. Я сказал: стаксели, Стивен, а вы несете какую-то чушь!

Что это — бравада? Или смущение? Нет, решил Стивен. Он, как всегда, искренен, в этом нет и тени позерства

— Неужели вы не боялись, — спросил доктор, — когда вспомнили об акуле, ведь вам же известны их наглость и прожорливость?

— Акулы-то? Все это пустые страхи, никакой опасности эти твари не представляют. Если не пролита кровь, они предпочитают объедки и помои с камбуза. В Вест-Индии я однажды решил поплыть за четверкой и, нырнув, угодил прямо на спину огромного хищника, но он меня даже не тронул.

— Скажите, такое часто случается с вами? Разве это не огромное событие в жизни?

— Событие? Я бы так не сказал. Болтон двадцать второй, а может, двадцать третий, кого я спас за время службы. Ребята из Общества спасания утопающих однажды прислали мне золотую медаль и весьма трогательное письмо. Это было очень кстати с их стороны — я имею в виду медаль. Мне пришлось заложить ее в Гибралтаре.

— Вы мне об этом не рассказывали.

— А вы не спрашивали. Но в этом нет ничего особенного, главное — не теряться, когда тонущий цепляется за тебя. Какое-то время, ясное дело, чувствуешь себя этаким молодчиной, достойным гражданином и все такое. Это приятно, не отрицаю. Но в действительности это сущий пустяк, который ничего не значит. Я бы бросился спасать даже собаку, а не только матроса первого класса. В теплую погоду я, пожалуй, спас бы даже судового врача, хаха-ха! Мистер Паркер, думаю, нынче вечером мы сможем поднять паруса, а завтра первым делом уберем обломок бизань-мачты. Тогда вы сможете навести на палубе порядок и привести корабль в надлежащий вид.

— На судне сейчас действительно кавардак, сэр, — отвечал старший офицер. — Должен извиниться, сэр, за то, что не встретил вас достойным образом. Позвольте принести вам поздравления.

— Благодарю вас, мистер Паркер: матрос первого класса — ценный приз. Болтон один из наших лучших матросов, работающих на верхних реях.

— Он был пьян, сэр. Я занес его в список тех, кто подлежит наказанию.

— Может быть, на этот раз простим его, мистер Паркер? Теперь можно забираться наверх, поставив одну ногу здесь, а вторую возле люка, воспользовавшись оттяжкой, ведущей к третьему бугелю на грот-мачте.

Вечером, когда стало слишком темно, чтобы продолжать наблюдения, а вниз спускаться еще не хотелось, Стивен заметил:

— Вам не кажется, что если у вас войдет в привычку недооценивать спасение людей, то другие тоже перестанут ценить такие поступки? Что впредь вы уже не получите благодарности?

— Раз уж вы заговорили об этом, то, полагаю, так оно и должно быть, — отозвался Джек Обри. — Все зависит от человека. Некоторые относятся к этому очень по-доброму. К примеру, Бонден. Я его спас в Средиземном море, если помните. Так человека благодарнее его я не видел. Но большинство, как я убедился, не придают этому большого значения. Таково было бы и мое собственное отношение, если бы речь не шла о близком друге, который прыгнул бы в воду со словами: «Черт меня побери, но я вытащу из воды Джека Обри». Нет. В целом, — продолжал Обри, сделав торжественное лицо, — мне кажется, что добродетельный поступок сам по себе является наградой.

После этого оба замолчали, каждый думал о своем, а кильватерная струя меж тем становилась шире, и над португальским берегом одна за другой стали всходить звезды.

— Я решил! — воскликнул Стивен, хлопнув себя по колену. — Наконец-то я решил, что научусь плавать.

— Думаю, что завтра, определив течение, — сказал Джек Обри, — мы поставим и штормовые стаксели.

— Штормовые стаксели работают как надо, они сильно помогают рулевому, — произнес мистер Макдональд.

— Капитан доволен? — спросил доктор.

— Более чем. Сильного ветра, чтобы испробовать их по-настоящему, нет, но, по-моему, управляемость судна значительно улучшилась. Разве вы не заметили, что оно движется гораздо легче? Так что мы снова можем иметь удовольствие обедать в обществе казначея. Заявляю вам, доктор, что, если эта чернильная душа будет нарочно рыгать или ковырять в зубах за столом, я его убью.

— Наверное, для этого вы и чистите свои пистолеты? Но я рад тому, что вы сообщили о парусах. Может быть, теперь будет меньше разговоров об этих шкимушках, стрелах, летучих кливерах, простых кливерах — словом, о кливерах из кливеров, прости меня, Господи. Моряки — славные ребята, но очень уж они засоряют язык жаргонными словечками. Какие красивые у вас пистолеты. Можно их подержать?

— Прелесть, верно? — спросил Макдональд, передавая ему футляр.

— Давно я не держал в руке пистолета, — заметил Стивен. — Да и кортик тоже. Но когда я был помоложе, то приходил в восторг от оружия. Я и сейчас еще таков. Оружие обладает очень своеобразной красотой. Кроме того, оно по-настоящему полезно. Знаете ли, у нас в Ирландии люди чаще выходят на улицу, чем в Англии. Полагаю, так же обстоит дело и у вас?

Макдональд подумал, что так оно и есть, хотя существует разница между высокогорной Шотландией и остальной частью королевства. Но что доктор Мэтьюрин подразумевал под словом «чаще»? Стивен сказал, что он подразумевал раз двадцать-тридцать в год; на первом курсе университета он знавал людей, которые превосходили это число.

— В то время я придавал слишком большое значение тому, чтобы остаться в живых, оттого научился довольно сносно владеть как пистолетом, так и кортиком. У меня сохранилось детское влечение к оружию. Ха-ха — первая, третья позиция, защита, финт, удар!

— Не хотите провести со мной тренировочный поединок на палубе?

— А мы не нарушим каких-то правил? Я страшно боюсь показаться хоть в какой-то степени эксцентричным.

— Ну что вы! Это будет вполне в порядке вещей. На борту «Бореас» я, бывало, давал мичманам уроки фехтования после того, как заканчивал учения со своими морскими пехотинцами. Кроме того, один или два лейтенанта с этого корабля оказались неплохими фехтовальщиками. Пойдемте, захватим с собой заодно и пистолеты.

На квартердеке они занимались фехтованием: делали выпады, топали, кричали: «Ха!» Стук и звон стали о сталь отвлекали вахтенных мичманов, которые получили нагоняй, зато их более счастливым товарищам предоставилась возможность с интересом наблюдать за этой увлекательной и жестокой забавой.

— Стоп, стоп! Прекратите, кончайте, — воскликнул Стивен наконец, отступив назад. — Я запыхался, у меня одышка, у меня нет больше сил.

— Что ж, — отозвался Макдональд. — За последние десять минут я десять раз был убит. Я сражался лишь мысленно.

— Мы оба были трупами с самого начала поединка.

— Помилуй нас всех, Господи! — произнес Джек Обри. — А я и не знал, что вы так кровожадны, любезный доктор.

— В настоящем сражении вы, должно быть, смертельно опасны, — заметил Макдональд. — Какой у вас быстрый убийственный выпад. Я бы не хотел встретиться с вами в серьезном бою, сэр. Вы можете назвать меня тюфяком, и я покорно снесу такое оскорбление. Может быть, вы предпочитаете пистолеты?

Наблюдая за поединком со своей стороны шканцев, Джек Обри был искренно изумлен: он даже представить себе не мог, что Стивен умеет держать шпагу, не говоря о том, чтобы зарядить пистолет, тем более попасть в очки на игральных картах с дистанции в двадцать шагов, хотя и думал, что близко знает его. Он был доволен, что друг делает такие успехи; ему была приятна почтительная тишина. Но ему было немного грустно, оттого что он не может принять участие в их состязаниях и стоит в стороне: капитан не вправе позволять себе такую роскошь, чреватую потерей лица. В той хладнокровной самоуверенности, с какой Стивен вставал в позицию, поднимал пистолет, целился своим блеклым глазом и отстреливал голову у червового короля, было что-то неприятное, скользкое. Джеку стало как-то не по себе. Он повернулся в сторону своих новых штормовых стакселей, наполненных ветром, на которых не было ни морщинки. Скоро с подветренной стороны на дистанции около шестидесяти лье откроется мыс Финистерре. Около полуночи шлюп повернет на ост, взяв курс на Ортегу и залив.

Перед тем как пробило восемь склянок предполуночной вахты, на палубу вышел Пуллингс, подталкивая перед собой зевающего, с заспанными глазами, Парслоу.

— Вы человек обязательный, мистер Пуллингс, — сказал штурман. — С удовольствием пойду на боковую. — Словно заразившись от Парслоу, он широко зевнул и продолжил: — Принимайтесь за командование. Стоят прямые паруса, грот— и фор-марсели, фор-стаксель и кливер. Курс норд-норд-ост. Когда пробьет две склянки, меняйте курс на чистый ост. Если заметите парус, зовите капитана. Ах, моя коечка так и тянет меня к себе. Доброй вам ночи. На этого мальчугана надо бы вылить ведро воды, — добавил он, глянув на Парслоу, и направился к люку.